Меню сайта

Рубрики
Актуальные темы
События, факты
Люди Земли вачской
Вачкасам-ветеранам посвящается
Местное самоуправление
Экономика
Социальная сфера
Спорт

Поиск

Прогноз погоды
Яндекс.Погода

События дня
Праздники сегодня


Добро пожаловать! Сегодня 18.12.2017 года 17:50

Главная » Статьи » Вачкасам-ветеранам посвящается

ЗДЕСЬ СРЕДИ ДРУГИХ

Полупустынные в раннее воскресное утро улицы Ленинграда проскочили необычно быстро, хоть и выехали чуть ли не из самого его центра. Я радовался: тем больше будет времени на поиски могилы моего отца. Сидящий за рулем Анатолий был тоже доволен: во-первых, из приятельской солидарности со мной, во-вторых, «жигулёнок» был новый, еще не обкатанный — хотелось миновать город поскорее. И погода благоприятствовала нам. Вырвавшись из города, мы особенно это почувствовали: солнечные просторы гладкой, как стол, равнины, нигде не замутнённый прозрачно-голубой купол над ней — и это в конце апреля под Ленинградом, который мы, люди из глубинки, чаще всего представляем себе за пологом ненастья. Правда, дул сильный и прохладный северо-восточный ветер. Но Анатолий, проживший здесь многие годы, заверил, что это как раз добрая примета: дождя в ближайшее время не должно быть.

Дорога была довольно однообразной: чистое, словно специально подметённое шоссе, еще не тронутые плугом поля, редкие поселки с одноэтажными деревянными домиками. Ехали, почти не разговаривая. Анатолий вообще не очень словоохотлив (наверное, сказывается профессия — военный), а я перебирал в памяти события многолетней давности.

О том, как погиб отец, я практически ничего не знал. Было лишь известно, что он находился на Волховском фронте во 2-ой ударной армии, войска которой, прорвав в январе 1943 года вражеские укрепления юго-восточнее Шлиссельбурга, шли, штурмуя посёлки, разбросанные редкими островками на торфоразработках около Синявинских высот. Отец погиб у поселка номер восемь в день прорыва блокады Ленинграда, то есть восемнадцатого января. Вот и все сведения — они из похоронного уведомления и книг о блокаде.

Зато в событиях, связанных с отправкой отца на фронт, я принимал участие сам. И память о них с годами не меркнет.

В том году ему, Василию Матвеевичу Половинкину, не было и сорока лет, но я считал его пожилым человеком. Когда влажным ноябрьским вечером мы шли к вокзалу среди таких же призванных и провожающих, я все порывался отобрать у него заплечную сумку с бельём и двумя буханками хлеба. Он останавливался и говорил: «Не надо, сынок, я сам. Ты не думай — тебе тоже достанется. Тяжело теперь придётся жить».

Щемящее чувство боли за отца — откуда оно взялось? Среди других мужчин, шагающих рядом, он, невысокий и худощавый, казался нуждающимся

в поддержке уже в самом начале его новой, солдатской жизни. А ведь он, я знал это, был не из слабых. Участвовал в организации колхозов, под его руководством были построены и успешно работали две машинно-тракторные станции. В конце тридцатых годов на его долю выпало тягчайшее испытание: был объявлен «врагом народа», посажен в тюрьму. Но он выдержал всё, не сломался. И правда восторжествовала: после двух лет следствия его реабилитировали... Лишь со временем я понял, что в тот вечер я просто страшился за жизнь отца. И не хотел себе признаться в этом.

И было прощание спустя недели две после проводов. Позвонила какая-то женщина, сказала, что отец находится в воинских лагерях недалеко от города, откуда его скоро направят на фронт, поехал я один, так как мама болела, а сестрёнке нечего делать в воинском лагере. Но, видно, в разговоре с женщиной что-то было не так понято, и я целый день бродил в поисках нужной части. И вот мы все же встретились. Сидим рядом в вечерних сумерках возле обложенной дерном землянки. Отец не пошел на ужин, он ест привезенные мной картофельные оладьи и расспрашивает, расспрашивает, как мы живём. А я всё уже рассказал и, отвечая на его вопросы, невольно повторяюсь, он же словно не замечает этого. Мне начинает казаться, что он плохо слышит меня, я даже знаю причину: он мыслями на войне.

Но мне пора на станцию. Мы уже простились, по-мужски обнявшись, я сделал шагов десять к тёмной стене сосен, когда отец тихо сказал: «Постой, Володя!» Я подбежал, его руки были протянуты мне навстречу. Я крепко прижался губами к его колючей щеке, вдыхая родной запах, с которым смешивался запах дезинфекции от одежды. Сколько это длилось — не знаю. Кажется, что мы стояли долго, и не было сил оторваться друг от друга.

...Машина вынесла нас к обширной луговине, на которой, ближе к шоссе, — памятник тем, кто погиб, обороняя последний кусочек земли, оставшийся у наших войск на левом берегу Невы. Бурая прошлогодняя трава, за шоссе — редкий низкорослый лесок, а с противоположной стороны — река, вся в пенных гребнях, словно в белых молниях. Немцы били здесь с трёх сторон, и на трёх плоскостях барельефы солдат и матросов, оборонявших «невский пятачок», с четвёртой стороны — надпись: «Вы, живые, знайте, что с этой земли мы уйти не хотели, и не ушли. Мы стояли насмерть у тёмной Невы, мы погибли, чтоб жили вы».

И вот город Петрокрепость, по-старому Шлиссельбург. В центре, не обращая внимания на холодный ветер, гуляет нарядная публика. Выбирая людей попроще и постарше, обращаемся с вопросом, как поближе проехать к поселкам на торфоразработках. Увы, никто не знает. Но все знают, как проехать к обелиску, возведённому на месте соединения Ленинградского и Волховского фронтов. Туда и решили направиться. Льющееся под колёса, словно быстрая голубая речка, шоссе уводило нас всё дальше и дальше в глубь синявинских лесов. Мелькали километры. Но картина была одна и та же: низкие сосенки на бугорчатой земле, песчаные проплешины. Вдруг машина резко затормозила. Анатолий указал рукой в сторону: там метрах в двухстах от шоссе возвышался обелиск, тот самый!

Толя, я не ошибаюсь, войска соединились у посёлка номер пять? Я не раз читал об этом.

А я помню со времени училища и академии. Напрасно мы вглядывались в окрестности.

Сквозь лесок видны всё те же бугры и языки снега между ними. Анатолий, изучая карту дорог, рассуждал:

Скорее всего, поселки-то и не восстанавливали, ведь торф — не каменный уголь, лежит тонким слоем. Срезали — пошли дальше. Скоро будет Синявино. Вот увидишь, кладбище там.

...Мы сразу увидели то, что искали. Бронзовый солдат с непокрытой головой стоит над огромной братской могилой, на постаменте имена и даты. Пролетаю взглядом по списку. Отца нет. Поднимаю глаза — надпись: «Здесь среди других покоятся...» Значит, эти сотни фамилий принадлежат

только части похороненных здесь. Анатолий вздыхает:

Тысячи и тысячи людей. Разве всех перечислишь?..

Да, ничтожно мала вероятность установить место, где захоронен отец. Но что-то долго не даёт мне уйти от памятника. Я снова вглядываюсь в фамилии и в даты гибели. Осень сорок первого года, осень сорок второго. Вспоминаю, как по утрам отец снимал со стены чёрную тарелку репродуктора и сквозь потрескивание слушал сводку Информбюро. Тогда появилось Синявинское направление — там наши наступали. Но потом оно исчезло. Зато много стали говорить об атаках немцев под Сталинградом и на Северном Кавказе, о больших потерях врага. Мы догадывались, что фашисты там продвигаются и нависает новая страшная угроза.

Январь сорок третьего — роковой для отца месяц. Фамилий, обозначенных этим месяцем, несравненно больше, чем каким-либо другим. Может быть, кто-то из этих погибших воинов жил в одной землянке с моим отцом, может, вместе поднимались в атаку? Но вот еще один январь — сорок четвёртого. Понятно: блокаду в сорок третьем прорвали на узком участке, через год Ленинград деблокировали полностью.

Направляемся к машине. И оба оборачиваемся — грустно видеть, как одинок бронзовый солдат под ясным, но холодным небом на фоне серых двориков поселка, чье наименование навеки вошло в историю России.

Мчимся дальше — к Синявинским высотам, где, как считает Анатолий, обязательно должно быть ещё одно кладбище. Последний участок пути машина преодолевала с трудом, особенно там, где огромный щит возвещал, что цель — вот она, рядом. Началось взгорье, автомобиль то и дело надрывался в колеях и колдобинах. Но близость цели воодушевляла, мы помогали «жигулёнку» как могли — вот уж, действительно, было испытание для него. Но наконец добрались.

Нет, не высоки знаменитые Синявинские высоты. От плоских, словно подрезанных вершин до подножий — несколько десятков метров. Но глянешь сверху, сразу поймёшь, что значила эта возвышенность: все болота как на ладони. Недаром немцы держались здесь до сорок четвёртого года, до последнего, как говорится, дыхания.

На одной из вершинных площадок — кладбище. И оказывается, мы не одни идём к нему. Зазвенели ребячьи голоса, наперерез нам к воротцам металлической ограды вышла группа мальчишек лет пятнадцати. Впереди — тучный мужчина с палочкой. Заметив нас, громко сказал, словно мы уже знакомы:

Привёз ребятишек из своего ПТУ. Воевал здесь, давно им обещал. Сейчас, по весне, народу мало — раздолье, всё сумеем рассмотреть.

На обелиске, как и под Синявином, надпись: «Здесь среди других...» В датах та же летопись сражений на Синявинских болотах. Значит, после полного разблокирования и сюда свозили погибших со всех окрестностей. То, что нет в списках отца, я воспринимаю как должное. Но, удивительное дело, воспринимаю его особую близость. Не потому ли, что это последний пункт намеченного пути?

Из-за спин ребят смотрю на белую мраморную доску, что сбоку от обелиска,— на ней овальные портретики павших. Очень много совсем молодых. Некоторые лишь на три-четыре года старше этих присмиревших мальчишек и чаще одеты не в гимнастерки, а в рубашки-тенниски и в кургузые пиджачки, какие носили в довоенную пору. До чего же открытые и ясные лица! Но ведь такие же и у тех, кто старше. Они были единой семьёй. Их всех, верящих в добро, объединили общая беда и желание выжить, для чего необходимо было победить. И в этой семье был мой отец.

Вдруг вспоминаю об учителе. Вон он стоит у противоположной стороны доски. Лицо задумчивое, просветлённое. Мой взгляд заставляет его обернуться. Глазами спрашивает: «Ты как?» Подступающие слезы сжимают мне горло.

Должны люди приходить на солдатские кладбища!


Дата публикации: 06.05.2010

Все права на материалы, публикуемые "Вачскаой газетой", охраняются в соответствии с законодательством РФ об авторском праве и смежных правах. При использовании материалов гиперссылка www.vg52.ru обязательна.